   
Афганская степьАфганская степь, недалёко арык
И едет на муле усталый старик.
Дорога его, как и жизнь, нелегка.
Уходит далёко она в облака.
Подумал о вечном бы мудрый старик,
Но кровью испорчен священный арык.
Окончился бой там недавно совсем.
Осталось лежать там бойцов ровно семь.
Все мальчики прямо со школьной скамьи.
Мир этот увидеть они не смогли.
Понять не успели, хорош он, иль плох.
Их жизнь оказалась, как маленький вздох.
Шесть мальчиков светлых и тёмный один.
Он точно такой, как расстрелянный сын.
Зачем эти дети далёкой страны,
Как ангелы смерти, посланцы войны.
На севере дальнем, в чужой стороне
Застонут их матери тяжко во сне.
Застонут, проснутся, потеряют покой.
Поймут, что не ждать им детей уж домой.
Что вновь не увидят родительский дом.
Что больше не сядут с семьёй за столом.
Шесть мальчиков светлых и тёмный один.
Он точно такой, как расстрелянный сын.
И старое фото слетит со стены.
То фото, что дед присылал им с войны.
И надпись чернилами, что поперёк:
«Страшнее войны ничего нет, сынок,
За мир умираем, до мира б дожить.
Лишь с ним, для него, только в нём нужно жить.
Чтоб горя не знали вы в жизни, сынки.
Чтоб грохота пушек не знали внучки!»
Шесть мальчиков светлых и тёмный один.
Он точно такой, как расстрелянный сын.
Афганская степь, недалёко арык
И едет на муле усталый старик.
Дорога его, как и жизнь, нелегка.
Уходит далёко она в облака.
«Вертушка» летит, вновь строчит пулемёт
И вновь по степи рассыпается взвод…
И горестно смотрит с небес не один
Усталый старик, с ним расстрелянный сын. Салават Шамшутдинов |
